разложение степенного ряда

В принципе, написанное сегодня связано с написанным вчера.

Довольно часто в жж дискуссиях на научные, околонаучные и близкородственные темы приходится сталкиваться с вполне определенным отношением к ученой степени. Стоит ее упомянуть, как вас начинают упрекать в козырянии этим делом и воспринимают ее озвучивание как попытку принизить собеседника невалидным аргументом, сам факт существования которого вообще ничего не означает и ни о чем не говорит. Упоминание степени вызывает скорее раздражение, чем желание прислушаться. Почему так происходит? Для ответа на вопрос давайте определимся с тем, чем должна быть эта самая степень.

Ученая степень – это подтверждение профессиональной квалификации говорящего, показатель его владения научным методологическим подходом к обсуждаемому, наличие необходимой к тому суммы знаний и способностей.

Это не означает, что ай-кью обремененного степенью выше, чем у того, кто не обременен. Это означает, что у него есть признанный независимыми экспертами определенный опыт в применении этого ай-кью согласно принятым в науке принципам, опыт полноценного самостоятельного исследования той или иной проблемы и опыт научной жизни в целом. То есть, опыт взвешенного и методологически выверенного суждения по вопросу, попадающему в  сферу его компетентности в том или ином объеме.
Это не означает, что он не может по данному вопросу ошибаться, но по умолчанию означает, что вынося свое суждение, он следует определенным канонам его выработки и верен научной методологической основе. Это не означает, что его суждению нужно немедленно доверять. Но степень должна по умолчанию определять уровень и правила дискуссии, а также то, что человек со степенью соблюдает научную дискуссионную этику, то есть, принятые в науке правила обработки и предоставления аргументов. Его владение логикой и суммарный интеллектуальный багаж также находятся на должном уровне сообразно имеющейся степени. Это значит, что упоминая степень, он тем самым показывает, что его выводы есть результат опыта интеллектуального труда, добросовестного и тщательного, с соблюдением известных профессиональных критериев.

Вот это что такое.

Человек, который определяет для себя разницу между мнением аспиранта и д.ф.-м.н по некоторому поводу, должен бы воспринимать это примерно также, как мнение о  диагнозе и назначенном лечении от ординатора и д.м.н., или  мнение о подлинности картины от выпускника Суриковского училища и доктора-искусствоведа. Да, и д.м.н.-ы ошибаются, и все хорошие доктора, профессора и кандидаты когда-то были умными и многообещающими, непрерывно растущими выпускниками, ординаторами и аспирантами. Но это вопрос того, кто из них с точки зрения статистики профессионально ошибается чаще, и кому это простительнее.

Это так, как должно быть. А есть ли так на самом деле?

Нет, есть совсем по-другому.

Есть перманентно снижающийся уровень диссертационных работ, принимаемых к защите не по принципу «чтобы были лучшие», а по принципу «чтобы были». Чтобы были гранты на научные школы, чтобы получить звание профессора за 5 защищенных. Это постоянные уступки тому, что вообще тех, кто хочет, мало, ну заходите все, раз уж пришли. Зачем вообще пришли – это никого не интересует. Хоть какие-то – и ладно. Для руководителей диссертантов важным становится сам факт защиты, а не содержание защищаемой работы, вплоть до жертвования научной истиной.

 Это необоснованные протекции, постоянное нарушение научной этики как внутри, так и вовне, а в некоторых случаях – взятки. Вся научная система оказалась пронизана этим сверху донизу. Сейчас кандидат наук – это не тот, кто всем напряжением себя трудным образом доказал, что он способен к решению пусть не слишком больших, но тех задач, которые еще никто не решил. Который способен задать природе вопрос определенной важности, самостоятельно найти способ получить на него ответ и обеспечить его максимальную достоверность, насколько это возможно при современном состоянии научного знания. Не тот, кого можно отпустить в «свободное плавание», положившись на то, что выделяемые ему деньги имеют шанс окупиться приростом толики человеческой культуры.

Нет, теперь большинство защищаемых – это люди, которые не готовы к качественной и самостоятельной научной работе. Но они сами этого не сознают, потому что тщеславное ощущение от обретения корочки как выигрыш в игру «самый умный» позволяет очень быстро забыть о необходимости критического отношения к своему текущему уровню, без чего полноценная научная работа невозможна. И забыть о том, каким образом этак корочка досталась, поскольку между набором букв на двери одного и другого нет никакой разницы, тут к.х.н., и там тоже. А если корочка отдана не тому человеку, для которого занятия наукой – личностная необходимость, для которого именно научная истина есть самоцель, ее он добивается, ее бережет и ей радуется, то степень действительно становится этаким «козырем» - «ты тут кто такой есть? Это я здесь умный, а ты дурак».

А люди все видят. Это тотальное разложение отношения к самой сути науки в научной же среде скрыть невозможно. И потому отказываются воспринимать степень как показатель профессионального качества. И правильно делают.

Когда восемь лет назад я защищала свою кандидатскую, меня не покидала одна мысль. Все вокруг говорили «ах, какая умница, да как она опережает, да у нее диссертация – это минимум две трети докторской, да это сильно превышает кандидатский уровень». А я думала только об одном – что ни хрена я не превышаю, и по сравнению с блестящими кандидатами 50-х-60-х  я очень среднестатистическая величина, крепкий такой середняк, кандидат ровно такой, какой он и должен быть, вполне себе заурядный. Я все время оцениваю свой уровень по критериям того времени и определяю свой рост за ними вдогонку. И все, что я имею теперь – и должность ведущего, и такие-сякие регалии и положения – все это не то, чтобы досталось мне без всякого труда. Но оно досталось мне много-много легче, чем должно было. Я это осознаю. Мой нынешний уровень, высоко оцениваемый внутри сообщества  сообразно возрасту и занимаемой позиции – это жалкие остатки былой и подлинной роскоши российской интеллектуальной научной элиты, даже молодой.

И я ощущаю серьезный дискомфорт от того, что пройдет время – и кто-то будет сравнивать себя со мной, а не с ними. Потому что нас здесь действительно очень мало, и выбирать будет практически не из кого,  за спины кого посильней не спрячешься, их вообще считанные единицы. И в том числе и это, боязнь неправомочности и неполноценности такого сравнения, его потенциальной несправедливости постоянно заставляет меня оправдывать степень ежедневно саму перед собой.
 

Я думаю, ученая степень это, прежде всего, ответственность, перед собой и другими. Меня научная школа воспитывала именно так. К великому сожалению, эти принципы воспитания ныне, насколько я вижу, стремительно уходят в небытие. Но нам придется приложить все усилия, чтобы вернуть их назад, если мы не хотим, чтобы российская наука стала посмешищем не только для остального мира, но и для нас самих, толпы малосведущих людей принимали за чистую монету все водно-торсионно-разумно-плесневые безобразия по степенными вывесками, а сведущие и в грош не ставили любые наши достижения.