January 16th, 2016

savanna life

и вырвал грешный мой язык

Почерпнула у nibope ссылочку
http://news.stanford.edu/news/2015/november/fraud-science-papers-111615.html

Некие ребята проанализировали научные тексты на предмет обнаружения в них фальсификации данных, пользуясь теми же инструментами, которые всякие когнитивно-интересующиеся товарищи применяют для анализа речи лжецов. Они искали признаки тех способов, которыми ложь пытаются прикрыть, как то: напустить словесного туману, использовать непонятные непосвященному жаргонизмы, не привлекать внимание к ложному утверждению излишним энтузиазмом и т.п.
Ребята пошуршали инструментом в ПабМеде по ретрактнутым статьям и, как они утверждают, у них сошлось, см. ссылку.

Но меня больше всего позабавило вот что. Одними из признаков вранья упомянуты трудность чтения текста (которая частенько возникает из-за переизбытка конструкций в страдательном залоге) и неохотное употребление местоимений первого лица (обыкновенно это "мы, наше, наши, нами и т.д.", "якание" все-таки в наш век встречается реже), что тоже приводит к страданиям как залога, так и читателей.
Но если вы вспомните, как вас учили писать академические тексты (не по Вайтсайдзу, а по университетской программе), то обнаружится, что вы из страдательного залога просто не выберетесь, вроде как, только так и надо. Никакой разницы между "температура повысилась" и "мы повысили температуру", и Боже вас упаси написать что-то вроде "мы обнаружили, открыли, нашли", оно само обнаружилось, открылось и нашлось, скромнее надо быть!

И это не только у нас так.  В недавно поданной статье одна из соавторов при чтении последней версии исправила мне все "мы" на страдательный залог, по коей причине предложения "поплыли" и в других частях и стали менее понятны. Когда я спросила ее, почему она это сделала, она объяснила, что известный французский профессор, с которым у них было достаточно статей и у которого она невольно училась английскому неправильнописанию, всегда вычеркивал любые намеки на местоимения первого лица в тексте. У них тоже не принято "якать" и "мыкать".

Вот так российская и европейская системы образования заранее готовят естественно-научников к их нелегкому будущему, привививая полезные навыки текстового сокрытия нехорошего поведения:)
savanna life

банька по-белому

И еще одна ссылка, теперь на "расцвет лысенковщины в институте океанологии РАН", попавшаяся мне благодаря все тому же nibope.
http://polit.ru/article/2015/12/17/lysenko_book/

В институте состоялся ученый совет под председательством академика Нигматулина, который был посвящен докладу  известного генетика Льва Животовского (я лично знаю, кто он такой, благодаря вот этому http://vivovoco.astronet.ru/VV/JOURNAL/NATURE/02_06/JIVOT.HTM и некоторым статьям по генетической эволюции человека, очень рекомендую всем ознакомиться в общеобразовательных целях). Животовский написал книгу «Неизвестный Лысенко», в которой попытался отделить зерна от плевел и выделить научный вклад Лысенко в ботанику.
Что из этого вышло (а вышло обсуждение не доклада и книги, а Животовского, естесс-но), вы можете прочитать по ссылке выше.

У меня же по прочтении выпали в осадок следующие косвенно относящиеся к делу мысли.
Что касается Лысенко. Ясно, что вопрос политизирован, но научники на то и учились, чтобы уметь дистанцироваться.
Сам Лысенко мне лично всегда был малоинтересен, из обсуждения мне так и не удалось понять соотношение и содержание аргументов "за" и "против" по собственно научной части, было ли Лысенко сделано что-то реально важное или нет, но от Деминой и ожидать не приходилось, что она что-то кроме аналога передовицы Правды из этого соорудит.
Если верно то, что сказал один из выступавших, что Лысенко ловили за руку на намеренной фальсификации данных, то я автоматически зачисляю себя на сторону этого выступавшего, и вопрос о научном вкладе для меня лично снимается тоже автоматически. Но, опять-таки, мне для этого нужно отдельно выяснить вопрос с фальсификацией, отложено пока.
С другой стороны, я не биолог, поэтому для меня вопрос о вкладе и проистекающем из него и не настолько важен.
Но сам факт того, что вопрос очевидно табуирован в сознании многих научных работников этого профиля, у меня лично уважения не вызывает. Да, я понимаю причины, по которым он табуирован, и я им сочувствую. Но для меня сочувствие и уважение - не синонимы, уважать такие мозги в их профессиональном приложении я не могу. Табуирование, прикрытое "ой, это возрождение лысенковщины, то есть, доносительства, ой, оправдание, и вообще у нас на дворе режим", не имеет никакого отношения к правде. Наука это правда, а правду надо выяснять, какой бы она ни оказалась. Чем академик Нигматулин, как я понимаю, и руководствовался, и это вызывает мое безоговорочное уважение, в отличие от.

Ну, конечно же, пока читала, я пять раз поблагодарила Бога за то, что Он меня отвратил от идеи сделаться биологичкой (а такие мыслишки у меня проскакивали в подростковом возрасте). Мне и в страшном сне не может присниться, что в химическом сообществе кто-то заявил бы мне, что делать радиопередачи о Габере, Гане, Штарке и Гейзенберге это неприлично и способствует возрождению нацизма или распространению химического оружия. Что нужно бы стараться избегать излишне позитивных оценок вклада этих ученых и лучше бы упоминать цикл Борна-Габера или принцип неопределенности Гейзенберга без имен, потому что запятнали.

У нас все-таки котлеты и мухи хроматографически разделяются.

Наконец. Я, конечно, отрезанный ломоть и всегда была, никакой особенной миссии я не выполняю, а просто делаю то, что мне нравится, и так, как мне нравится, просто потому, что имею такую возможность, и это мой жизненный модус операнди (всегда был). Я пришла знаниматься наукой потому, что мне захотелось, примерно так, как мне хочется новые духи или заняться новым для себя видом спортивной деятельности. Просто мне это в кайф, и любые действия, мною в этом отношении совершаемые, даже сопряженные с изрядным насилием над собой, рассматриваются с одной только точки зрения - способствуют они умножению кайфа или нет. Все, что способствует, будет делаться, что не способствует, даже если оно было бы сочтено другими достойным славы, уважения, признания, зависти и обожания, не будет. Я  - научный гедонист. Звучит ужасно, я понимаю, засчитаем за камингаут.
Но мое гедонистическое удовольствие мне всегда изрядно портили две вещи. Первую я обнаружила почти сразу же по поступлении на химфак. Она заключалась в том, что женщин, которыми я могла бы восхищаться, мозги которых могла бы ценить больше, чем свои, и с которыми хотела бы дружить, вокруг будет минимум (тем важнее и ценнее для меня эти связи). Зато будет вечный переизбыток тех, которые будут искренне ненавидеть меня, я - презирать их, и это навсегда. Но это, пожалуй, лично женское.

А вторую я обнаружила чуть позже. Это - партийность научного сообщества. Ни одно другое к ней так не склонно, даже собственно партийцы разного толка менее партийны, чем. Вот эта склонность всех взять и поделить по стойлам, демонстрируемая и реализуемая в истерической и надрывной манере...если бы вы только знали, как же меня это бесит вот уже который год...
Никто не может быть сам по себе, это еще одно табу. Не хотите, так вас без вас и женят. Все равно будете состоять. А как только вас определят, вам немедленно припишут все партийные характеристики и объявят, что член этой партии должен то, не может это и обладает такой-то степенью рукопожатости При этом вас даже не спросят, а вы-то сами хотели с кем-то рукопожиматься или нет.
И чуть что - партбилет на стол.
По ссылке это проиллюстрировано как нельзя лучше. "Животовский, снимайте ваши белые одежды, вы их недостойны, идите в институт Лысенко".
Всякий раз в таких случаях я себя, как тот американский хоккеист, спрашиваю - "Какого хрена ты наделала, Марья? Чем ты думала тогда, что тебе не шлось в актрисы, бизнес, косметологию, а? Какого хрена ты наделала...."
Тошнотворно.
savanna life

The Hateful Eight

Сходили на Омерзительную восьмерку (перевели, как обычно).
Как заметили Викинги, тараканы в голове у человека по-прежнему бодры.
Это лучший фильм, который я видела за последние пять лет, а то и больше.
Как угодно можно относиться к этому парню и тому, что он делает, но он невероятно талантлив.
Невозможно талантлив. Нет слов, насколько.