January 24th, 2014

savanna life

(no subject)

Могущество протестантской этики в каких-то аспектах неоспоримо.
Безделье - зло.
Для человека с развитым абстрактным мышлением это еще так себе зло, потому что мозг работает даже против воли владельца.
Для человека с недоразвитым даже бытовым безделье это личностная смерть.
А уж безделье в сочетании с интернетом это еще и очень быстрая смерть, потому что сетевые происки симулируют деятельность и создают неадекватное представление о безопасности безделья.

А так-то у нас каждая бабка в журналистах до эры интернета ходила. В детстве я жила в классическом квадратном дворе из пятиэтажек с детской и спортплощадкой по центру, и у площадок, естественно, была лавочка. А на ней, естественно, бабки.
И была там такая особенно страшная и могущественная в наших детских глазах бабка Нина Федоровна. Я ее помню как сейчас. У нее было большое мужеподобное лицо с круглой волосатой бородавкой около левой ноздри, и когда она что-то говорила, бородавка страшно шевелилась и как будто норовила соскочить ей в рот. Мы Нину Федоровну называли "слоновьей ногой" за отечные ноги-колонны, которые нам, малышне, казались просто громадными, как и она сама - она была довольно высокая, существенно выше всех остальных бабок.
Она сидела на лавке или балконе целый день, как приклеенная. По крайней мере, нам так казалось, потому что выйти во двор и не застать ее на посту было редчайшей удачей. Мы по этому поводу думали, что она - ведьма, и сочиняли про нее в своей детской компании разные небылицы. Например, о том, что она вообще никогда не спит и ходит ночью по двору, и если не закрыть окно, то она придет к тому, кто живет на первом этаже, и скажет в форточку заклинание - нам казалось, что она легко достанет до форточки, и потом этот мальчик или девочка умрут. (Этим мы довели одну особенно впечатлительную девочку, жившую как раз на первом, как и я, до форменной истерической фобии, так, что родителям пришлось забрать ее спать к себе в комнату).

И вот эта Нина Федоровна сделала бы всю компанию "журналисток без определенной аккредитации" одной левой. Она неустанно наблюдала, анализировала то и это, смешивала данные и результаты их обработки в тренды, которые, не стесняясь, обнажала зычным голосом с лавки или балкона на весь двор.
"Наталья, - кричала она моей маме, идущей с работы. - А твоя-то, поди, тройку принесла, ишь, как домой-то шныркнула, как побитая. А все, Наталья, потому, что за девкой ты не следишь. Вот она вчера днем-то вместо уроков с Караевым тут раскатывала на велосипеде, а у Караева брат-то старший в тюрьме, отца нету, Наталья, а ты девке дозволяешь. Вот не доглядишь девку-то, сначала она тебе тройку, а потом и в подоле-то и принесет. И не поглядит, что ты у нас учительша (так она определила мою маму, которая была научным сотрудником на мехмате МГУ), позору от людей не оберешься. Они теперь такие, детки-то, стали, не то, что в наше-то время, нас-то в строгости держали. А что ты думаешь? Да, вон у Егорьевны-то проститутка ее так и принесла, в 15 лет, от Вовки Сальникова и принесла, от кобеля этого, мотоциклиста. Они-то скрыть думали, к врачу ее отвели, шито-крыто все сделали, а от людей как скроешь? Не скроешь от людей-то, Наталья, что дочь-проститутка. Вон, муж-то АллИванны из девятнадцатой продавщицу свою как укрывал, а все она про нее, марамойку, прознала (не без помощи Нины Федоровны, разумеется) и волосья-то ей дергала прямо у булошной, да. Не уследила за своим мужиком-то, а все потому, что детей у нее нет, пустоцвет она, вот ее Колька-то и загулял от своей пустобрюхой. И тебе доброго вечера, Наталья, и тебе".
Такими тирадами, обычно еще и щедро пересыпанными усиленными речевыми оборотами, она встречала и провожала практически каждого, кого видела, это был прямо-таки лайфньюс нашего двора.

Окончилось это как-то по весне, мне было тогда лет 14. Я вернулась из школы, у соседнего подъезда, где жила Нина Федоровна, стояли скорая и милиция, двор гудел, как разбуженный улей.
Очередной муж очередной АллИванны решил отрегулировать громкость репродуктора самым простым способом и жестоко избил старуху.
Я не помню, что случилось с мужем, но Нины Федоровны долго не было, а вернулась из больницы она уже сильно сдавшей и похудевшей.
Она все так же сидела на балконе и на лавке, но уступила главенство тете Марусе, самой молодой из бабок, и примерно через полгода отошла в мир иной.

О чем же это я? Ах, да. Ни у одной из бабок тоже не было действующего журналистского удостоверения, хотя с работой своей они справлялись ничуть не хуже.
savanna life

(no subject)

А у нас в научном сообществе и свои бабки есть, что вы думали, они везде есть. Правда, в отличие от журналисток без определенной аккредитации, наши бабки существенно круче, надо признать, у наших бабок даже своя газета имеется, и мы все знаем, как она называется.

И в этой самой газете, а также вокруг нее наши бабки старательно транслировали мнение о том, что честные программы президиума РАН и отделений это ровно одна штука, пресловутая МКБ, а в остальных никому из "не своих" никогда ничего не дадут, потому что между своими давно все попилено.

Но поскольку я - существо невнушаемое, то, вопреки бабкиным уверениям, я все-таки и в этом году без всякой способствующей "лапы" выслала заявку в алферовскую программу по наноматериалам.
Хотя в прошлом году высылала и не получила ни ответа, ни привета, и должна была бы увериться в том, что бабки нам не врут, и шансов у меня нет. Сиди себе, МарьСанна, в своей отделенческой супрамолекулярной, утешайся своим рффи и соучастием в парочке других и будь скромнее в своих желаниях.
Конечно, будь МарьСанна и впрямь скромнее, она бы так и сделала.
Но МарьСанна не только не скромна, но и упряма, поэтому выслала заявку и в этом.

И оп-ля, сюрприз на 400 тысяч. Да, по нашим потребностям можно сказать, что и мелочь, брюстера на это дело не купишь, но все равно приятно.
А то, что безо всякой волосатой конечности, приятнее вдвойне.

В общем, лейтмотив вы все поняли, бабкам бабково, а за свои бабки настойчивость проявляйте сами, на десять заявок где-то вам свой рубль, да упадет, если будет, за что.