September 29th, 2009

savanna life

Puella Docta humana

Сегодня в программе "Плоды просвещения" католической студии Дар (трансляция он-лайн в реальном времени http://radiosofia.ru, вторник 18.05-19.00, среда (повтор) 13.05-14.00, четверг (повтор) 10.05-11.00,, радиотрансляция на средних волнах на частоте 1116 кГц (269 м) архив на сайте радиостанции София и здесь http://rapidshare.com/users/KTOR55 (см. вторник)

(Автор вынужден констатировать, что он в очередной раз забыл повесить объявление о прошлой программе, коя была посвящена истории вопроса о стереоизомерии и молекулярной ассиметрии в живых организмах. Приносит извинения, метет хвостом, больше не будет, программа доступна в архиве).

А сегодня, раз уж мы говорили о симметрии, о кристаллических решетках и прочем, к чему симметрия имеет отношение, мы познакомимся с одной биографией, которую в связи с обсуждаемым просто не можем пропустить. Биографией человека, которого никто не захотел любить при жизни, но который после смерти заставил себя жаловать многих.
Биографией столь же невероятной, сколь невероятными были работы этого человека. Работы, перед которыми оказался бессилен разум таких гигантов, как Коши, Фурье и Пуассон.
Мы вспомним человека, который умер в первой половине 19-го века, а жил в первой половине 20-го.
Человек, невероятный талант которого выжил только благодаря его скверному характеру.
Человек, талант которого не единожды чуть не погиб благодаря его невероятной наглости и безрассудству.
Человек, умерший в 20 лет - и обессмертивший свое имя в те же 20. На паре десятков клочков бумаги.
Человек, чья жизнь словно говорит нам "Неважно, сколько тебе отпущено времени. Если ты используешь его, как надо, то даже если тебе кажется, что времени нет совсем, Бог сделает так, чтобы его оказалось достаточно. Ты успеешь все, и даже больше".

Юноша бледный, со взором горящим.
Эварист Галуа.

savanna life

(no subject)

(недовольно ворчит) ... ну что вот "Гинзбург, Гинзбург, рассуждает про религию как про некультурное, а еще ученый"...что - Гинзбург?
Он уже не ученый. Он гений, лауреат Нобелевской премии, человек, сделавший очень многое и для науки, и для страны, он был великим физиком дольше, чем это удалось многим - но больше это не так. И спрашивать с него за его слова, как с ученого, нелепо. Требуя полноценного умственного напряжения, рассмотрения аргументов, да еще и против устоявшихся воззрений 93-летнего человека.
С тем же успехом с пожилого пенсионера, гневно стучащего в окно медрегистратуры с криками "что б вас всех расстрелять, сволочей!" можно спрашивать за его политические воззрения с полным социо-культурным анализом происходящего.  

93 года человеку, давайте уж вместе с неотрицанием теорфизики не будем отрицать и практическую медицину. Вместе с атеросклерозом и прочим. Это он еще в своем возрасте в состоянии слова связывать друг с другом и в совершенную деменцию не впал. Но связывать, говорить и думать ему тяжело. Он и разговаривать устает быстро. (Эвон подумайте теперь, что ежели ему тяжело, что ж с нами будет, коли мы до таких лет доживем). 
 
А когда у вас на глазах на девятом десятке вашей жизни привычный мир начинает рушится в тартарары, и научная истина вопиет под гнетом разных Петриков, освящаемой крещенскими морозами  воды в канализации и лечением чумы колоколами, когда по всем статьям выходит, будто наука что дышло, как захотел-не захотел любой батюшка ее понимать, так и вышло - ну так вам, чай, не 20, не 30 и даже не 50, чтобы такую умственную и мировоззренческую юную свободу иметь, которая вам позволит и бровью не повести и никого никаким нехорошим словом не обозвать.   

Оставили бы уж старика в покое, ей-ей. Может, ему Тот, кто изобрел сверхпроводимость как подлунное явление, куда больше, чем нашему перед Ним появлению, рад будет.

Как-то мне так сдается, что чтобы ни сказал 93-летний академик супротив религиозной некультурности, а все ему меньше удастся на кой-чью мельницу воды налить, чем благочестивой набожности, уродующей детские жизни в монастрыском приюте.
Я глаза-то монахини, ответственной там за работу с детьми, видела. "Да, конечно, мы применяли к ней какие-то наказания, ее приходилось наказывать. И мы ее отделили от других девочек. Потому что она крайне дурно на них влияла".  И глаза такие....добрые-добрые. Кхм.