leolion_1 (leolion_1) wrote,
leolion_1
leolion_1

Эхо динозавров

Ну, посмотрела я, что тут у нас делается. Пол-литру, мега-фу(а)-гра и прочее.
Раздобревший на краснодарских щедротах иммунитет ужаснулся и потребовал немедленной  очистки организма, ишь, нежный какой, отвык за три недели-то.

И мне в отместку напомнил то, от чего уже начала отвыкать я. Когда-то все было хорошо. Было голодно и холодно, но было, чем дышать. И была та толика, коей можно было накормить самоуважение без превращения оного в болезненно-неустроенную самовлюбленность.

Никто не пытался спуститься из заоблачных высей, но не затем, чтобы учить меня смотреть и слушать, что там делается наверху, а затем, чтобы с напором учить меня быть крысой, бегающей быстрее других, да с таким видом, словно учит меня и впрямь чему-то доброму, разумному и вечному.
Никто не требовал от меня вставать к зеркалу не с сантиметром, что по гендерной природе мне было бы вполне извинительно, и не с портретом Перельмана, даже если это и означало бы измерять трехмиллиметровый штрих стометровой рулеткой. А с собирательным портретом "профессора хорошего американского университета". Серьезно-ироничного, взъерошенного точно по дозволительно-ожидаемой форме, со скромной картонной вывеской 99% труда и 1% таланта, сквозь которую хищным неоном светит презрительное "Это у них - карьера? Это у меня - карьера. Я вам по секрету скажу, и надеюсь, вы оцените мою доверительную искренность должным образом. Я могу получить Нобелевскую премию..."
Когда-то никто не заставлял меня сравнивать себя с этим.  По крайней мере, у меня прежде поинтересовались бы, не возражает ли мой желудок.

Когда-то мне говорили, что уважать себя означает уважать свои способности, не пытаясь незаслуженно приукрасить их в чужие, продав себя наиболее выгодным образом.
Когда-то меня учили подавлять чувство голода упорством и воспитанием правильного ощущения стоимости того, что я получаю взамен. Когда-то меня учили, что это вообще не имеет цены.
Когда-то никто не пытался учить меня, что желать поиметь весь мир, да так, чтобы и последняя собака радостно виляла хвостом при одном упоминании твоего имени - это достойное желание.

Когда-то я не могла и подумать, что ум и личность могут быть с легкостью заменены на цифры, и достоинство личности и ценность ума будут определяться лишь числом использованных разрядов.  И представить себе не могла, что для того, чтобы узнать, кто я и что я делаю, никто не спросит об этом прежде всего меня самое, а прежде всего человек спросит неодушевленную программу о числе разрядов еще до того, как сказать мне "здравствуйте".
Когда-то я не думала, что не могу просто так поболтать не о них и не обо мне с Ричардом Шроком или Рихардом Эрнстом или послушать Бена Видома, сидя около него на корточках в аэропорту, как раньше мальцы слушали старейшин у костра, потому что это шанс, которым надо воспользоваться. И мне не приходило в голову пытаться как следует запомниться Жан-Мари Лену.

Когда-то меня никто не учил, что наука это бизнес, меня учили, что это мое личное, до того личное, что делать ей бо-бо значит делать бо-бо себе.
Да, мне было не много с кем поговорить, но те, с кем я разговаривала, никогда не смотрели мне в карман, в диплом или в CV, они смотрели мне в глаза.
Когда-то я не испытывала ни малейшей неловкости и стеснения своей неполноценности, обращаясь за помощью напрямую к западным профессорам, просто излагая им в письме или разговоре свои идеи. О том, что я недостойна даже помыслить об этом по своей никчемной убогости, красноречиво подтверждаемой цифрой, мне сообщили позже. Нет, не эти профессора, они читали, вникали и помогали - видимо, моя беспримерная и ничем не заслуженная наглость ввела их, наивных, в заблуждение.

Когда-то меня никто не учил, как правильно писать гранты, делать себе промоцию-позицию-имя и выбирать рецензентов еще до сабмишн. Когда-то я просто называла тех людей, которые работают в той же области и сделали уже много больше и лучше моего, я называла тех, кого считала сильнее себя, независимо от того, знаю я их лично или нет - мне казалось, что кто, как не они, сумеют понять мою работу, увидеть в ней ошибки и неточности и помочь мне от них избавиться. Когда-то я думала, что рецензенту надо быть благодарным и за отказ, потому что тем самым он избавил меня от публичного позора и дал возможность все доработать.
И правильное написание кавер-писем в редакцию казалось мне забавной игрой и не отсвечивало "звериной серьезностью".
Когда-то, когда статью принимали в печать, я радовалась тому, что люди узнают о том, что я делаю, пусть с этой стороны это и выглядит как "Чапаев и пустота". И не знала, что такое радоваться импакт-фактору того журнала, в который эту статью приняли.

Когда-то, когда я писала статью, я не думала о том, куда я ее пишу, я думала о том, что именно я пишу. И я не думала о том, сколько у меня должно быть статей, я думла о том, какие и о чем, не считаясь со временем на каждую.

Когда-то меня никто не учил, как понравиться другим людям, чтобы они захотели меня слушать, со мной разговаривать и давать мне деньги. Меня учили, как понравиться природе, чтобы она позволила себя слушать и задавать ей вопросы. Не модные, нужные или перспективные, а те, которые у меня есть способности и интерес ей задавать.
Меня никто не учил быть успешным ученым. Меня учили быть тем, кто я есть, и не профукать это напрасно.
Меня не учили непременно достигать, меня учили стараться. Когда-то я считала себя лично обязанной тем людям, которые меня этому учили, обязанной отдать им в будущем эти долги, отдать здесь, так, чтобы они это видели - и находила это нормальным.

Когда-то....

Не подумайте, что я хочу вернуть себе потерянную невинность. Но у меня какое-то странное чувство.
Наверное, так чувствовали себя динозавры, чихая от дыма и пепла и слезящимися глазками прозревая, что этих странных млекопитающих вокруг становится все больше, и им самим, похоже, пора уже, наконец, вымирать.

Tags: наномысли наномозга
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments