?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Мой сайт Previous Previous Next Next
Ничего лишнего
Вашу логику повесьте здесь
leolion_1
leolion_1
Мышеловка

...Или вот сказано, что надо прощать.  
Мы с готовностью прощаем другим те грехи, от которых страдаем и с которыми не можем справиться сами. Такие грехи заставляют нас испытывать чувство тайной и явной солидарности, этих ближних нам легче любить, потому что в них мы находим самих себя. Они заслужили наше прощение одним только тем, что похожи на нас.

 

Но те грехи, от совершения которых мы Божьей милостью избавлены, искушения которых нам Божьим благоволением незнакомы, мы людям прощать не склонны. Редко кто умеет приравнять свое к чужому. Мы вольно или невольно чувствуем, что раз нас эти грехи не затрагивают, или мы справляемся с ними легче, чем с другими, то подверженность других людей этим грехам означает, что они виновны больше нашего.

Трудность постижения тайны Креста состоит не в том, чтобы понять, что Он умер за нас. Она в том, чтобы понять, что Он умер и за других. Что Он взял на себя все грехи мира. Нам же обычно кажется, что Он взял на себя только наши. Или же, если бы Он взял на себя только наши, то Ему бы вообще не пришлось умирать, а вот из-за таких как, да еще если они с ними и не расстались прямо на наших глазах…

 

Худшее же случается тогда, когда преодоление серьезного греха, порока или сильного страдания далось нам чрезвычайно трудно, но Божьей милостью мы вышли из этой схватки победителями. Нам кажется, что мы и что окончательно. Особенно это касается тех случаев, когда это расставание с грехом прошло под сильным жизненным принуждением и не было полностью добровольным «так случилось, и меня не спросили, просто сунули в это, и все, мне пришлось много терпеть». В этом случае ближний, оказавшийся в подобной ситуации, может вообще не рассчитывать на снисхождение к своей слабости и на прощение, если он не смог выйти тем самым победителем.

 

 

Я не помню, как назывался этот фильм, я видела его около года назад по «Культуре». О католическом приюте для девочек-подростков, которые или уже побывали на панели, или забеременели по юношеской любви. Приют принадлежал какому-то женскому монашескому ордену. И то, как эти монахини обращались с этими девочками, незамутненным взглядом со стороны иначе как изощренной психологической и физической жестокостью со сползанием в садизм назвать было бы нельзя. Но все во имя Божие - «любовь Господа к грешникам беспощадна». Их держали в постоянном напоминании о том, что они маленькие грязные шлюхи, таковы же их матери, падшие твари, и заслужить себе прощение у Бога они если и могут – что сомнительно, – то уж точно не сегодня. Живописать все происходившее там ни к чему, я до самого конца досмотреть не смогла.

И вот, казалось бы, можно было бы просто определить этих монахинь в бездушные сволочные тетки, по которым геенна уже и плакать перестала, потому как их им уж давно забронировано. Если бы не одно но. Все они когда-то были такими же девочками-подростками, воспитанницами этого приюта.  

 

Мы живем по принципу бесплатного сыра в мышеловке. Что действительно труднее всего принять, так это то, что Он может дать просто так. Мы все время ждем подвоха – ну не может же Он ну совсем ничего не взять взамен. Если ничего не дать, то Он ведь тогда возьмет сам, и еще неизвестно, что именно. Сколь бы жалким ни выглядел этот обмен, мы не можем отказаться от мысли,  что по милосердию своему Он этим удовлетворится. Мы думаем, что Его милосердие и снисхождение к нам состоит в том, что Он соглашается брать взамен так мало, хотя мог бы требовать большего. Мы не умеем ни принимать дар, ни дарить   - не в ответ, а просто так. Просто потому, что любящий не может не взять – и не может не подарить. Жертва никогда не бывает свободной, свободной бывает только милость.

 

Мы идем своими путями. Торгуя с собой Его милостью, превращаем ее в жертву. Все они, скопленные во всех временах, сливаются в Одну, которая на все времена, прошлые и будущие. Которая была Милостью.  Но мы мерим и мерим ее своей меркой. Словно уже мы сами ею удовлетворены с избытком, а раз в жертве есть избыток, то мы должны его чем-то компенсировать взамен.

Храм Божий внутри нас так и не перестал быть местом торговли. Мы почему-то продолжаем этим гордиться, полагая нашу неузнаваемо превращенную из милости жертву способом уподобиться и приобщиться.  Мы не умеем прощать просто так, из милости, которую нельзя ничем измерить. Мы жертвуем свое прощение, и оно приобретает меру.
Но, по крайней мере, о себе я знаю, что до тех пор, пока я не смогу научиться обратному превращению, из жертвы в милость, я не приобщусь. И тем более, не уподоблюсь. Он не захочет жить внутри меня, среди звона серебренников.  

Метки:

1 комментарий or Оставить комментарий
Comments
dalf_ezh From: dalf_ezh Date: Март, 5, 2009 12:29 (UTC) (Ссылка)
как хорошо написано.
1 комментарий or Оставить комментарий